Каталог текстов

Юмор - это почти физиологическая реакция на страх. Фрейд говорил, что юмор - ответная реакция на фрустрацию. Одна из нескольких возможных. Когда собака, говорил он, не может выйти за ворота, она будет скрестись, или начнет рыть подкоп, или совершать «бессмысленные» действия, например рычать и лаять, или что угодно еще, чтобы как-то справиться с фрустрацией, удивлением или страхом.

Так уж исторически сложилось, что Адольф Гитлер назвал свою партию «Национальные социалисты». Сокращенно - «нацисты». И свастика Гитлера вовсе не являлась древним символом, как многие полагают. Она была христианским крестом, составленным из топоров - одного из орудий труда рабочего класса.

Ну что ж, хватит о серьезном, теперь побеседуем о сексе. О женщинах. Фрейд сказал, что не знает, чего хотят женщины. Как ни странно, я знаю это совершенно точно. Они хотят, чтобы у них всегда было с кем поговорить. О чем же они хотят разговаривать? Они хотят разговаривать обо всем. А чего хотят мужчины? Они хотят, чтобы у них была куча приятелей и чтобы к ним предъявляли поменьше претензий. Почему сегодня столько людей разводится? Все потому, что мало кто из нас теперь может похвастаться большой семьей. Раньше, когда мужчина и женщина вступали в брак, невеста получала значительное пополнение списка людей, с которыми можно болтать обо всем на свете, а жених в свою очередь получал еще большее число приятелей, которым можно рассказывать тупые анекдоты. Некоторые американцы (хотя, прямо скажем, очень немногие) до сих пор живут большими семьями. Например, навахо. Или Кеннеди. Но чаще всего, если мы вступаем сегодня в брак, то каждый из нас может предложить своей второй половине одного лишь себя. Жених получает всего одного приятеля, да и тот - женщина. А невеста получает только одного человека, с которым можно было бы болтать обо всем па свете, но это — мужчина. Когда супруги начинают ссориться, им кажется, что это из-за денег, или власти, или секса, или воспитания детей, или чего угодно еще. Но на самом деле они, сами того не сознавая, говорят друг другу: «Мне мало тебя одного!» Однажды в Нигерии я встретил человека из племени ибо, который довольно сносно знал шесть сотен своих родственников. Его жена только что родила ребенка — не это ли самая лучшая новость в любой большой семье? И они как раз собирались познакомить дитя с его родней - ибо всех возрастов, форм и размеров. Ему предстояло увидеть всех, даже других младенцев, немногим старше его самого. Каждый, кто был достаточно взрослым и твердо стоял па ногах, собирался подержать его на руках, понянчиться с ним, поагукать и сказать, какой он симпатичный. Или симпатичная. Разве бы вы не хотели оказаться на месте этого ребенка? Вне всякого сомнения, я был бы просто счастлив, будь у меня волшебная палочка и имей я возможность одарить каждого из вас большой семьей, как у этого туземца из племени ибо, или у навахо, или у Кеннеди.

Единственный результат этой войны - то, что миллионеры стали миллиардерами. Война, которая идет сейчас, превращает миллиардеров в триллионеров. Как вам нравится такой прогресс?

А как насчет так называемых заповедей блаженства в Нагорной проповеди Христа? Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю. Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут. Блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами Божьими. И так далее. Несколько отличается от положений республиканской платформы, не правда ли? От того, что говорят нам Джордж У. Буш, Дик Чейни или Дональд Рамсфилд. Согласитесь. Почему-то те, кто громче всех кричит о том, что они — христиане, ударяя себя при этом кулаком в грудь, никогда не вспоминают о заповедях блаженства, зато частенько, со слезами па глазах, требуют, чтобы текст всем известных десяти заповедей был развешен во всех общественных зданиях. Как мы помним, принадлежат эти высказывания Моисею, а не Христу. Знаете, я еще ни разу не слышал, чтобы кто-то из этих правоверных требовал, чтобы Нагорная проповедь или хотя бы заповеди блаженства были хоть где-нибудь развешаны. Например, «Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут» — в судах? А «Блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами Божьими» — в Пентагоне?

Ибо беда мира в том, что болен Бог его, оттого и мир болен. В горячке Господь, и творение его лихорадит. Умирает Бог, и созданный им мир умирает. Но не поздно ещё..... Сумерки

— У хорошего человека отношения с женщинами всегда складываются трудно. А я человек хороший. Заявляю без тени смущения, потому что гордиться тут нечем. От хорошего человека ждут соответствующего поведения. К нему предъявляют высокие требования. Он тащит на себе ежедневный мучительный груз благородства, ума, прилежания, совести, юмора. А затем его бросают ради какого-нибудь отъявленного подонка. И этому подонку рассказывают, смеясь, о нудных добродетелях хорошего человека. Женщины любят только мерзавцев, это всем известно. Однако быть мерзавцем не каждому дано. У меня был знакомый валютчик Акула. Избивал жену черенком лопаты. Подарил ее шампунь своей возлюбленной. Убил кота. Один раз в жизни приготовил ей бутерброд с сыром. Жена всю ночь рыдала от умиления и нежности. Консервы девять лет в Мордовию посылала. Ждала... А хороший человек, кому он нужен, спрашивается? Помню, Тофик Алиев рассказывал: — Дома у меня рояль, альков, серебряные ложки... Картины чуть ли не эпохи Возрождения... И — никакого секса. А в гараже — разный хлам, покрышки старые, брезентовый чехол... Так я на этом чехле имел половину хореографического училища. Многие буквально уговаривали — пошли в гараж! Там, мол, обстановка соответствующая...

Человек привык себя спрашивать: кто я? Там ученый, американец, шофер, еврей, иммигрант... А надо бы всё время себя спрашивать: не говно ли я?

- Что вы будете вино или водку - Не знаю, все такое вкусное

Я вас люблю. И даже возможный триппер меня не остановит.

Смешанное чувство охватывает нас. Приятно сознавать, что тоталитарная машина дает перебои. Горько от мысли, что твоя страна голодает... Западные государства объявили Союзу частичное хлебное эмбарго. Выражаясь человеческим языком - сократили продажу зерна. К этому их настоятельно призывали видные русские диссиденты: Солженицын, Марченко, Буковский. Некоторым казалось, что это слишком жесткая мера. И рассуждали они примерно так: - В политике можно и нужно использовать силу. Можно и нужно диктовать Советам жесткие условия. Тем более, что они признают лишь силу и жесткость. Однако сокращать продажу хлеба-неблагородно. И призывать к этому грешно. Разве можно, чтобы народ голодал?.. Наивные люди! Они думают, что американский хлеб попадет на стол русского человека! Аргентинское мясо зашипит на его сковороде! Какая глупость! Народ голодает по вине собственного руководства. Экономика и сельское хозяйство безобразно запущены. Колоссальные средства расходуются на военные цели.. Коммунистическая экспансия обходится Советам в миллиарды рублей. Наряду с этим партийные функционеры живут отлично. Разъезжают в заграничных автомобилях. Возводят роскошные дачи. Нежатся под солнцем южных курортов. Через распределители их снабжают всем необходимым. Западный экспорт хлеба и мяса лишь укрепляет тоталитарную систему. Обогащает партийную верхушку. Освобождает новые средства для подготовки к войне. Печально, что советские руководители и крупные американские торговцы временами действуют заодно. Обидно, что призывы русских диссидентов заглушаются голосами сторонников разрядки. Лишь перед единством демократии Союз будет вынужден отступить!

Мне нравится, что у народа моей страны глаза такие пустые и выпуклые. Это вселяет в меня чувство законной гордости. Можно себе представить, какие глаза там. Где все продается и все покупается: Глубоко спрятанные, притаившиеся, хищные и перепуганные глаза… Девальвация, безработица, пауперизм… Смотрят исподлобья, с неутихающей заботой и мукой – вот какие глаза в мире чистогана Зато у моего народа – какие глаза! Они постоянно навыкате, но – никакого напряжения в них. Полное отсутствие всякого смысла – но зато какая мощь! (какая духовная мощь!) эти глаза не продадут. Ничего не продадут и ничего не купят. Что бы не случилось с моей страной, во дни сомнений, во дни тягостных раздумий, в годину любых испытаний и бедствий – эти глаза не сморгнут. Им все божья роса…

Любить Родину беззаветно — это примерно значит: покупать на все свои деньги одни только лотерейные билеты, оставляя себе только на соль и хлеб. И не проверять их. Если бы в 45 году мы двинули бы дальше на Запад, дошли до самых США, то по типу Суворов–Рымнинский, Потемкин–Таврический — маршал Жуков звался бы Жуков–Колорадский. Да если б и были у нас свободные президентские выборы, голосовали бы подавляющим большинством не за Иисуса, а за Варавву. Всё будет у всех. У каждого мертвого будет припарка. У каждой козы — баян, у каждой свиньи — по апельсину, у каждого барана — новые ворота. О необходимости вина: от многого было б избавление, если бы, допустим, в апреле 17 года Ильич был бы таков, что не смог бы влезть на броневик. Да мало ли от чего дрожит рука? От любви к отечеству. Замечаю в канун 56–й годовщины Октября: я умею кривить морду только слева направо, справа налево не получается. Почему я должен болеть за арабов? Ни один араб меня еще ни разу не похмелил. Какого им еще мессию? И что он сможет добавить к тому, что Тот уже сказал? Этот, ихний, будет молчать и заниматься судопроизводством. А в ответ сказать какую–нибудь гадость, например: "Служу Советскому Союзу". — Куда ты ведешь нас, безумный старик? — А хуй его знает, я сам заблудился. Карамзин изобрел только букву "ё". Х, П и Ж изобрели Кирилл и Мефодий. Розанов цитирует Гоббса: истина вроде той, например, что сумма углов треугольника равна 180 градусов, не обошлась ни в одну каплю крови, поскольку это истина, не затрагивающая ничьих интересов. Очень хорошо у Саши Черного: "Вся страна с надеждой ждет, кто ее погубит". Глаза у него глубоко спрятанные и с каким–то плещущим сиянием и мутью. С чем бы их сравнить? Вот вы были в уборной на станции Лобня? Там, на страшной глубине, в отверстии, плещется жижа. Вот какие это глаза. Ничто не вечно, кроме позора."

В конце концов, кто я такой, чтобы не пить? Мне что, больше всех надо? Не пить, сидеть на диете, делать зарядку. Что я из себя корчу? «Извините, мне спиртного нельзя, мне стакан сока…» Бери водку, не умничай! Ты кто такой? Ты что задумал? Ты посмотри, сколько народу мучается! Пенсионеры без лекарств, молодёжь без перспектив, а ему спиртного нельзя! Пусть все передохнут, а он будет на лыжах! На чьём фоне ты, гад, хочешь долго жить? Ты хочешь потом о нас кому-то правду рассказать? Тебе нельзя, а нам, значит, можно? Ты настоящих генералов видел? Фигура радость источает. Мундир лопается. Лампасы в щёки переходят. Нос цвета красного знамени. Упасть может, отжаться никогда! Гаишник на посту стоит, движение регулирует. И сам в борт вцепиться не может из-за живота. И его чтобы объехать, шоссе надо расширять. Оттиск печати у него месяц перегаром отдает. Потому что подышал, поставил печать. Ему ещё лицо надо в экране разместить. Любая женщина с любого конца комнаты, не сходя с места, поцелует. А процесс надевания носков в полевых условиях? Полностью исключён. Пока ноги сами не вылезут из носков, не меняем. А ты говоришь: я не пью. Один, которому пить нельзя, ничего не получил при распределении мест в парламенте. Рыдал, справки показывал: язва, диарея... Ему сказали: «Всё правильно. Сильно непьющий – большая гнида!» Настоящий мужик у нас либо на водке, либо на антибиотиках. Почему либо? Потому что они не сочетаются. Хотя бывает, что крупный руководитель и на том, и на другом. А ты говоришь: кто я такой, чтобы не пить? Ещё Сталин говорил: «Чтобы вас понять, я тоже выпил фужер коньяку».

Люди делятся на тех, на кого можно положиться и на тех, на кого нужно положить Пусть лучше над тобою смеются, чем плачут? Одно неловкое движение, и вы отец В чём наша разница — вместо того, чтобы крикнуть: «Что же вы, суки, делаете?!», мы думаем: «Что же они, суки, делают». Что наша жизнь: не привыкнешь — подохнешь, не подохнешь — привыкнешь. Имей совесть и делай что хочешь. Как жаль, что вы наконец–то уходите... У одних оба полушария защищены черепом, у других — штанами. В супружеской жизни самое неприятное – нестыковка во времени. Допустим, вы хотите ругаться, а она пошла спать. А вам надо. А вам просто надо: и время есть, и повод прекрасный. И не в кого все это. Все слова выстроились – не в кого запустить. На ваш крик: «Ты что, спишь? – нет ответа. – Ты чего это вдруг ночью спишь?» Нет. Такая жена нам не нужна. Для скандала надо брать темпераментную, плохоспящую, легко переходящую на визг, плач и тряску особь. Тогда вы всегда в хорошей форме: быстрый, чуткий, ускользающий, как молодая рысь. Ночами не спите, а лежите в углу на тряпке, с высокоподнятой головой и прислушиваетесь. Из-за вашей манеры уворачиваться практически кончились все чашки и тарелки. Это скандал музыкальный, все соседи подтвердят. Это скандал музыкальный, скандал-концерт, очень интересный со стороны. Вначале ваш низкий голос, там что-то типа: бу-бу-бу-бу-бу, затем вой, визг, плач, а-а, ба-бах, вступил сервиз – и тишина. Во второй части опять ваш живучий низкий голос – бу-бу-бу, нарастание, вой, визг, писк, трах – тишина. В общем, такая жена бодрит и будоражит, но класса не дает. Для завершения жизни нужно брать звезду скандала, мастера слова, холодную, злобную, умную, припечатывающую с двух слов и навсегда. Тогда визгом и плачем заходитесь вы, хватаетесь за стены, за таблетки, капаете мимо стакана и долгими отдельными ночами зализываете все, что можете достать. Это высокий класс. Она действует не по поверхности, а калечит внутренние органы. И кликуху дает точную, на всю оставшуюся жизнь: «Эй ты, придурковатое ничтожество, иди сюда». Когда вы с ней под руку идете по улице, она с вами так и обращается, как раз перед встречей с друзьями. У вас через лицо проступает череп и уже на черепе проступает улыбка. «Решили подышать?» – спрашивают друзья. Как раз дышать вы не можете. Убить – да! Умереть – да! Все спрашивают: что с вами? И она спрашивает: что с вами? Отвечать некому – у вас звука нет. Это настоящий, убыстряющий жизнь скандал. Между такими скандалами хороша любовь. Яростная, последняя, с потерей сознания, с перерывом на реанимацию. После чего она же подает на развод. Ибо! Ах ибо, ибо… Женщину скандал не портит, а освежает. Она скандалит и живет. А вам крикнешь: «Что б ты подох!» – вы тут же исполняете.

Как только умер Ленин, оказалось, что второй человек в партии, товарищ Троцкий — предатель. Каменев, Зиновьев, Бухарин и Сталин свергли Троцкого и изгнали из СССР. Но через пару лет оказалось, что Каменев, Зиновьев и Бухарин тоже враги и вредители. Тогда доблестный товарищ Генрих Ягода их расстрелял. Чуть позже Ягоду, как вражеского агента, расстрелял Ежов. Но через пару лет оказалось, что и Ежов не товарищ, а обычный предатель и вражеский агент. И Ежова расстрелял Берия. После смерти Сталина, все поняли, что и Берия тоже предатель. Тогда Жуков сверг и расстрелял Берию. Но вскоре Хрущев узнал, что Жуков враг и заговорщик. И сослал Жукова на Урал. А чуть позже вскрылось, что и Сталин-то был врагом, вредителем и предателем. А вместе с ним и большая часть политбюро. Тогда Сталина вынесли из мавзолея, а политбюро и примкнувшего к ним Шепилова разогнали честные партийцы, во главе с Хрущевым. Прошло несколько лет и выяснилось, что Хрущев был волюнтаристом, проходимцем, авантюристом и врагом. Тогда Брежнев отправил Хрущева на пенсию. Вскоре Брежнев умер, и выяснилось, что он был маразматиком, вредителем и причиной застоя. Потом было еще два маразматика, который никто и запомнить не успел, потому что дохли, как мухи. Но тут пришел к власти молодой, энергичный Горбачев. И оказалось, что вся партия была партией вредителей и врагов, но он-то сейчас все исправит... Тут-то СССР и развалился. А Горбачев оказался врагом и предателем.

Я хотел уйти от боли, убежать куда-нибудь, На халтурные гастроли, испариться, как уснуть, Чтоб исчезнуть, только ветер пусть свистит и пыль дорог, Милый мальчик, ты так весел, я хотел и я не смог. Пачка мятая червонцев, в поле мечется мой конь, Серебро сверкнуло солнцем и ладонями в ладонь. Я не знал про эту скрипку, мне игралось, как жилось, Кровь была густой и липкой, рана теплая насквозь, О каком я бредил счастье, завороженный игрой? Льется кровь.. Не смог упасть я.. Выстрел следующий за мной!

И вот, по прошествии 17 месяцев и 7 дней, ковчег остановился у высочайшей из гор Араратских. И когда третий голубь вернулся с оливковой веточкой в клюве, Ной распахнул двери ковчега, ступил ногою своею на траву, распростёр руки к солнцу и громогласно произнёс:«АССА!» — АССА? — АССА! это и было единственное донесённое до нас из тех допотопных времён слово, а вместе с ним передалась кому-то из нас их сила и чистота......

Многие писатели и сами не понимают, что первый акт творчества - это сама их жизнь как накопление этической энергии для второго акта творчества.

Пессимизм - лучше уныния. Пессимизм - тоска по полюсу добра, следовательно, признает его существование. Уныние вообще не видит никаких полюсов.

Наш национальный бизнес выходит на международную арену. А там крутятся всякие бабки — чеченские, американские, колумбийские, ну ты понял. И если на них смотреть просто как на бабки, то они все одинаковые. Но за каждыми бабками на самом деле стоит какая-то национальная идея. У нас раньше было православие, самодержавие и народность. Потом был этот коммунизм. А теперь, когда он кончился, никакой такой идеи нет вообще, кроме бабок. Но ведь не могут за бабками стоять просто бабки, верно? Потому что тогда чисто непонятно — почему одни впереди, а другие сзади? — И когда наши русские доллары крутятся где-нибудь в Карибском бассейне даже на самом деле не въедешь, почему это именно русские доллары. Нам не хватает национальной и-ден-тич-ности… — Понял? У чеченов она есть, а у нас нет. Поэтому на нас как на говно и смотрят. А надо, чтобы была четкая и простая русская идея, чтобы можно было любой суке из любого Гарварда просто объяснить: тыр-пыр-восемь-дыр, и нефига так глядеть. Да и сами мы знать должны, откуда родом. — Задача простая, — Напиши мне русскую идею размером примерно страниц на пять. И короткую версию на страницу. Чтоб чисто реально было изложено, без зауми. И чтобы я любого импортного пидора — бизнесмена там, певицу или кого угодно — мог по ней развести. Чтоб они не думали, что мы тут в России просто денег украли и стальную дверь поставили. Чтобы такую духовность чувствовали, бляди, как в сорок пятом под Сталинградом, понял? — А где я ее… — начал Татарский, но Ханин перебил: — А это уж, родной, твое дело. Сроку у тебя день, работа срочная. Потом ты мне для других дел нужен будешь. И учти: кроме тебя, мы эту идею еще одному человеку заказали. Так что старайся.

— Почему начинались войны? — спросил Грым. — Они начинались, когда маги какого-нибудь клана объявляли чужую реальность злодейской. Они показывали сами себе кино про других, потом делали вид, что это были новости, доводили себя до возбуждения и начинали этих других бомбить. — А новостям верили? — Вера тут ни при чём. Картина, которую создавали маги, становилась правдой не потому, что в неё верили, а потому, что думать по-другому было небезопасно. Люди искали в информации не истины, а крыши над головой. Надёжней всего было примкнуть к самому сильному племени, научившись видеть то же, что его колдуны. Так было просто спокойней

Многие – вот хотя бы ты – верят, что богатые и могущественные люди получают от жизни больше наслаждения, чем простые смертные. Вера эта крайне наивна, что хорошо знает любой богатый человек. И я могу научно объяснить почему. Дело в том, что способность получать удовольствие от физического мира ограничена нашими сенсорными каналами – кожным покровом определенной площади, парными органами зрения, слуха, обоняния – и одним-единственным языком с вкусовыми пупырышками. Можно отнести сюда же и гениталии. У этой системы очень узкая, как говорят технари, полоса пропускания. Даже если одновременно массировать все тело самым откровенным и бесстыдным способом, услаждать глаза прекрасными картинами, уши – божественной музыкой, а рот – разными волшебными вкусняшками, по-настоящему большим деньгам тут развернуться негде. Насыщение системы наступит быстро. Нельзя растворить в маленькой кастрюльке с водой сколько угодно соли, даже если это зеленая соль земли. Да, за тысячу долларов можно купить больше физического удовольствия, чем за сто. За десять тысяч – чуть больше чем за тысячу. Но за сто тысяч уже не купишь больше, чем за десять. Вернее, купить можно, но это будет уже не физическое удовольствие. С какого-то порога все наслаждения становятся чисто ментальными. Бедному Калигуле приходилось разводить в уксусе жемчужины и пить получившуюся гадость в окружении льстецов и клевретов. Механизм наслаждения здесь такой: император пьет раствор миллиона сестерциев, вокруг стоят зрители, которые об этом знают, Калигула знает, что они знают, а они знают, что он знает, что они знают. Лабиринт, что называется, отражений. Растворить много соли в маленькой кастрюльке, как я уже сказал, нельзя. Но вот отразиться в ней может хоть пачка соли, хоть вагон, хоть целый состав. И именно с этими отражениями богатые люди и работают аж с самого бронзового века. Мы, сегодняшние Калигулы, плаваем мельче, чем былые, но тем же самым стилем. Надо постоянно напоминать себе и другим, что пьешь вино за десять тысяч, а не за тысячу, ибо язык особой разницы не ощутит. Мы пьем, таким образом, не вино, а растворенный в нем нарратив. Запомни, Таня, это страшное слово – я к нему еще много раз вернусь. Главное, чем наше время отличается от античности, это тем, что растворимые жемчужины научились создавать и для бедноты – хотя бы в виде дорогих мобильных телефонов. У тебя ведь есть крутой мобильник? Тогда ты знаешь, что такое нарратив продвинутой бедности. Это, конечно, страшновато. При римлянах хозяин раба хотя бы оплачивал ошейник, а в наше время рабы недоедают, чтобы его купить. Правда, и хозяин у нынешнего раба уже другой – это не кто-то конкретный. Это не человек и даже не злой дух. Хозяин, так сказать, распределен по ноосфере. Искать точнее бесполезно: если разобраться, мы все в рабстве у нарративов, и у каждой социальной страты они свои. Думаю, что за этим внимательнейшим образом следят – опять-таки не в целях служения абстрактному злу, а для оптимизации торгового баланса. Чтобы продать товар, надо сначала продавить борозду в мозгах. После этого люди получают радость уже не от «удовлетворения потребностей», как наивно верили советские теоретики, а от приближения своего образа к закачанному в них шаблону. Другими словами, главной потребностью нового человека становится совпадение его отражения с химерой.

Ярлыки могут быть любыми. Когда вы подкидываете монету, все ее перемещения в воздухе обусловлены механическими причинами, в которых нет ничего случайного. Но с практической точки зрения выпадение орла или решки — случайность. Поэтому можно сказать, что все случайности закономерны, а все закономерности случайны. Происходит то, что происходит, а мы наклеиваем на это ярлыки «случайность», «закономерность». ====== То, что называют «прогрессом», опустило человека гораздо ниже живущего на свободе животного. Образ жизни зверя — есть экологически чистую пищу, жить в самых подходящих для организма климатических условиях, много двигаться и никогда ни о чем не волноваться — сегодня доступен только ушедшему на покой миллионеру. А обычный человек всю жизнь работает, высунув язык от усталости, а потом умирает от стресса, успев только кое-как расплатиться за норку в бетонном муравейнике. Единственное, что он может, — это запустить в то же колесо своих детей. ====== Ценность книги определяется не тем, сколько человек ее прочтет.У величайших книг мало читателей, потому что их чтение требует усилия. Но именно из-за этого усилия и рождается эстетический эффект. Литературный фаст-фуд никогда не подарит тебе ничего подобного. ====== Ты спрашиваешь, как здесь дела. Если коротко, надежда на то, что обступившее со всех сторон коричневое море состоит из шоколада, тает даже у самых закаленных оптимистов. Причем, как остроумно замечает реклама, тает не в руках, а во рту. ====== Человек считает себя Богом, и он прав, потому что Бог в нем есть. Считает себя свиньей — и опять прав, потому что свинья в нем тоже есть. Но человек очень ошибается, когда принимает свою внутреннюю свинью за Бога. ====== Милая, у вас в голове пятьсот маркетологов срали десять лет, а вы хотите, чтобы я там убрал за пять минут… ====== Антирусский заговор, безусловно, существует — проблема только в том, что в нём участвует всё взрослое население России. ====== Мнения автора могут не совпадать с его точкой зрения ====== Практическая сторона выглядит так. Ты набираешь полный рот лимонада. После этого наливаешь в стакан водки и подносишь его ко рту. Потом глотаешь лимонад, и, пока рецепторы сообщают высшему контрольному центру, что ты пьёшь лимонад, ты быстро проглатываешь водку. Тело просто не успевает среагировать, потому что ум у него довольно медлительный. Но здесь есть один нюанс. Если ты перед водкой глотаешь не лимонад, а кока-колу, то сблюёшь с вероятностью пятьдесят процентов. А если глотаешь пепси-колу, то сблюёшь обязательно. ====== Подумайте: ведь никто из животных не работает. - А белочки? - спросила Гера. - они ведь собирают орехи. - Милая, это не работа. Вот если бы белочки с утра до ночи впаривали друг другу прокисшее медвежье говно, это была бы работа. А собирать орехи - это бесплатный шоппинг. ====== -...А единственная перспектива у продвинутого парня в этой стране - работать клоуном у пидарасов. - Мне кажется, есть и другие варианты. - Есть. Кто не хочет работать клоуном у пидарасов, будет работать пидарасом у клоунов. За тот же самый мелкий прайс. ====== - ... Не бойся показаться дураком. Наоборот, бойся показаться умным. - Почему? - Потому что тогда немедленно возникнет вопрос: если ты такой умный, то почему ты нанимаешься на работу, а не нанимаешь на нее? ====== Чему бы я стал учить молодежь со дна этих прозрений? Да чему я могу научить… Смешно. Ребята, сказал бы я, мальчишки и девчонки – пока молодые, развивайте полный лотос, он очень пригодится вам в жизни. И ничего не берите в голову, кроме щебета птиц, шума ветра и плеска волн. Но и они вас не спасут. Вас предаст все, на что вы смотрите дольше двух секунд. Поэтому отпустите все. Если, конечно, можете… Но ведь молодежи такое не говорят. Потому что кто тогда купит айфон и подпишется на канал? Кто выйдет на митинг? Кто заступит на вахту? Кто закажет крафтовое пиво, сядет за штурвал и нажмет красную кнопку? ====== Часть навоза дадим тебе мы с мамой, а потом ты научишься находить его сам. ====== Улыбайся всем как можно шире - они должны быть уверены, что ты холодная лицемерная сволочь. ====== Но вот что значит быть "русским"? Никакой специализации, связанной с этим, нет. Похоже, это так же непонятно сегодня, как 700 лет назад. Что это значило тогда, если верить экранным словарям? Ездить на немецком автомобиле, смотреть азиатское порно, расплачиваться американскими деньгами, верить в еврейского бога, гордо дистанцироваться от "воров по власти" - и все время стараться что-нибудь украсть, хотя бы в цифровом виде. Словом, сердце мира и универсальный синтез всех культур. Наша старинная русская традиция как раз и строилась вокруг того, что не имела ничего своего, кроме языка, на котором происходило осмысление этого "ничего". Чем-то похожим занимались евреи, но они назвали свою пустоту Богом и сумели выгодно продать ее народам поглупее. А мы? Мы пытались продать человечеству отсутствие Бога. С метафизической точки зрения такое гораздо круче, и поначалу даже неплохо получалось - поэтому наши народы когда-то и считались мистическими соперниками. Но если на Боге можно поставить национальный штамп, то как поставить его на том, чего нет? Вот отсюда и древний цивилизационный кризис моих предков, проблемы с самоидентификацией и заниженная самооценка, постоянно приводившая к засилью церковно-бюрократического мракобесия и анальной тирании. ====== Протяженность человеческой жизни была рассчитана таким образом, чтобы люди не успевали сделать серьезных выводов из происходящего. ====== - А голова твоя где? - На плечах. - А плечи где? - В комнате. - А где комната? - В доме. - А дом? - В России. - А Россия где? - В беде, Василий Иванович. ====== Когда не думаешь, многое становится ясно. ====== В наше время люди узнают о том, что они думают, по телевизору. ====== Лет десять назад новая пара кроссовок, привезенная дальним родственником из-за бугра, становилась точкой отсчета нового периода в жизни — рисунок подошвы был подобием узора на ладони, по которому можно было предсказать будущее на год вперед. Счастье, которое можно было извлечь из такого приобретения, было безмерным. Теперь, чтобы заслужить право на такой же его объем, надо было покупать как минимум джип, а то и дом…Инфляция счастья. ====== Смайлик - это визуальный дезодорант. Его обычно ставят, когда юзеру кажется, что от него плохо пахнет. И он хочет гарантированно пахнуть хорошо. ====== Милая, у вас в голове пятьсот маркетологов срали десять лет, а вы хотите, чтобы я там убрал за пять минут ====== Те, кто долго жил среди пидарасов, говорят, что они втайне стыдятся своего греха и стараются поразить всякими фокусами. Думают про себя так: «Да, я пидарас. Так уж вышло — что теперь делать… Но может быть, я гениальный пидарас! Вдруг я напишу удивительную музыку! Разве посмеют плохо говорить о гениальном музыканте…» И поэтому все время стараются придумать новую музыку, чтобы не стыдно было и дальше харить друг друга в дупло. И если б делали тихо, в специальном обитом пробкой месте, то всем было бы так же безразлично, как и то, что долбятся в сраку. Но их музыку приходится слушать каждый день, ибо заводят ее повсеместно. И потому не слышим ни ветра, ни моря, ни шороха листьев, ни пения птиц. А только один и тот же пустой и мертвый звук, которым хотят удивить, запуская его в небо под разными углами. Бывает, правда, что у пидарасов ломается музыкальная установка. В такие минуты спеши слушать тишину. ====== Находясь в жопе, ты можешь сделать две вещи. Во-первых - постараться понять, почему ты в ней находишься. Во-вторых - вылезти оттуда... Вылезти из жопы надо всего один раз, и после этого про нее можно забыть. А чтобы понять, почему ты в ней находишься, нужна вся жизнь. Которую ты в ней и проведешь.

Чорт догадал меня родиться в России с душою и талантом

Человек – религиозное животное; единственное животное, которое любит ближнего своего, как самого себя, и перерезает ему глотку, если расходится с ним в богословских вопросах.

Одна дама таяла день ото дня и под конец дошла до такого состояния, когда ей уже не помогали никакие лекарства. Я сказал, что за неделю поставлю ее на ноги. Мои слова подбодрили ее и окрылили надеждой, и она согласилась во всем меня слушаться. Тогда я посоветовал ей на четыре дня бросить курить, сквернословить, пить и объедаться и обещал, что она тотчас выздоровеет. Не сомневаюсь, что так бы оно и было, но больная сказала, что не может бросить пить, курить и сквернословить, потому что никогда ничем таким не занималась. Вот так штука! Она не позаботилась вовремя запастись дурными привычками, у нее их не было. Теперь, когда они могли ей пригодиться, их не оказалось. Ей не на что было опереться. Она походила на тонущее судно, не имеющее балласта, и ей нечего было выбросить за борт. Да, какие-нибудь две-три дурные мелкие привычки, наверное, спасли бы ее, но она была моральным банкротом. Обзавестись такими привычками в молодые годы ей помешали родители – невежественные люди, хоть и вращались в лучшем обществе; а теперь было уже поздно. Какая жалость, право; но чем я мог помочь? О таких вещах надо думать смолоду, иначе на старости лет вам нечем будет бороться с болезнями

Вот, американский писатель. Он любит жизнь и вообще славный, а русский писатель злой и жизни терпеть не может, потому что она с самого начала отнеслась к нему скверно. Американский писатель помолится в одном месте, а в другом месте высрется. Русский писатель где помолится, там, как правило, и высрется, а где высрется, там скорее всего и помолится. Американский писатель очень любит свою семью. Русский писатель уже убил двух своих жен и, по слухам, собирается сделать то же самое с третьей. На детях русского писателя живого места нет, потому что он бьет их каждый день чернильницей и грозит мясорубкой. Американский писатель – умница, русский писатель – кретин в пятом поколении. Американский писатель скачет на “мерседесе” в рай, русский писатель трясется на перекладных прямо в ад и еще кряхтит, что путь слишком долгий. Американский писатель необычайно красив лицом; русский писатель весь в прыщах и занозах. Американский писатель богобоязненный и глубоко верующий человек. Русский писатель из Библии помнит только одну фразу – “Весна красна”. Американский писатель – циник и позер, «дерьмо» не сходит с его губ, но в глубине души он убежден, что красота спасет мир. Русский писатель на каждом углу твердит, что красота спасет мир или уже спасла… Но когда русский писатель приходит домой и включает электрическую плиту или зажигает газовую конфорку, то для него мир – большая сплошная хуйня. Американский писатель вводит член во влагалище легко и быстро; русский писатель - долго и с трудом, нанося болезненные повреждения всему окружающему. Американский писатель любит животных и флору; русский писатель обожает жопу, но не как место действия, а как состояние души. Как пишет американский писатель? Плохо. Вот так, например, американский писатель рассказывает о поездке в горы – я ехал в горах, и скользкая извилистая дорога звала меня вперед и вверх, к вершинам демократии. А русский писатель никогда себе такого не позволит, русский писатель вот так напишет – горная дорога, отдохни немного., Лермонтов, Гете, Германия, Италия, Пизанская башня, Господи, дай мне силы, и она никогда не упадет! Потому что русский писатель про поток сознания читал и про метафору, и Джойса он читал, и постмодернизм он видел в гробу под Кремлевской стеной, потому что русскому писателю все это уже неинтересно. Американский писатель – достояние и сокровище. Русский писатель – чудовище и уебище. Американский писатель умрет у себя дома в окружении близких и родных с видом хорошо потрудившегося человека. Вся Америка будет два дня рыдать и чахнуть у его гроба. Траурные ленточки на приспущенных флагах, скорбные лица сограждан, усиленные наряды полиции – такие вот будут декорации его ухода. Русский писатель подохнет под забором в грязной канаве в обнимку с крысой. В этот момент вся Россия только вздохнет облегченно. Теперь о гондонах. Русский писатель – гондон; американский писатель нет. Русский писатель глазки протирает, американский писатель клювик прочищает. Американский писатель – ангел, чудом спустившийся на землю. Русский писатель – мучитель рода человеческого. А вот американский писатель ничего этого не знает, он только “Хижину дяди Тома” читал, и то не до конца, ему не до того, конечно, он все это время кого-то ебал, а вот русский писатель обязан много читать, потому что с ним никто ничего не хочет, даже дети, животные и трактористы обходят его стороной. И про постмодернизм американский писатель ничего не знает. Ну, может быть, про модернизм ему еще и рас-сказывали что-нибудь русские писатели по “Голосу Америки”, а вот про пост американскому писателю откуда знать? Вообще, если свести американского писателя и русского писателя, то скорее всего американский писатель отдерет русского писателя, но русский писатель будет точно сильнее литературно. Заключайте пари, господа, и делайте ваши ставки! У американского писателя хороший запах, от русского писателя воняет козлом, потому что никогда не моется, а зачем ему это? Он и так хорош, ведь романы русский писатель пишет значительно лучше американского. Вот американский писатель. Он только что выебал служанку. Это еще ничего, ему надо спасибо сказать за то, что он не выебал жену, вторую служанку, слугу и собачку. Он может, потому что американские писатели только и делают, что ебут кого, а ничего другого они знать не хотят. Русский писатель не такой, русского писателя ебут постоянно другие, так как он беспомощный и никакой защиты от судеб у него нет. Поэтому как только взглянут на русского писателя, то сразу понимают, что он совсем неповоротливый, как ежик, и тут же начинают безнаказанно его ебать; и обижать. И унижать. С американским писателем так не поступают, ведь он сам кого угодно выебет, а с русским писателем, конечно, все можно. Вот – американский писатель. Он добр и мягок, беспечен, прекрасно выглядит, хорошо воспитан, у него есть деньги. Русский же писатель всегда похож на ежика, которого только что выебали, причем все сразу, притом неизвестно за что. Он бессердечен, жесток, озабочен, опять не выспался, воспитан-то он воспитан, но лучше бы его не воспитывали. Денег у русского писателя нет, зачем они ему, он выше их, но если они у него даже и есть, то лучше бы их у него и не было, потому что русский писатель с деньгами ведет себя еще грустнее, чем русский писатель без денег. Русскому писателю постоянно стыдно за те гадости, которые он сделал вчера – зарезался, зарезал, напился, украл, сам не помнит… Американский писатель спокоен – вчера он только кого-то выебал, да и то по взаимному согласию. Как-то раз американский писатель встретил несчастного ребенка. Так вот, американский писатель сразу дал несчастному ребенку гречневой каши и кока-колы, затем помыл, обогрел и одел, снова накормил и устроил за свой счет в престижный колледж. Как-то раз и русский писатель встретил несчастного ребенка. Ребенок громко плакал. Русский писатель долго объяснял ему, почему все благополучие мира не стоит одной слезы ребенка, затем отнял единственную игрушку и выгнал ночью на мороз в чужой незнакомый город. Русский писатель – трус, пиздобол и доносчик. Американский писатель отважен и смел, его ничем не испугать, он культурист и правдолюб. Американский писатель каждый день моет раковину и тщательно следит за порядком в доме. Русский писатель забыл, когда он в последний раз убирал постель. У американского писателя две любовницы – манекенщица и журналистка. У русского писателя тоже есть любовница – собака Мурзик. Американский писатель чист перед людьми как на духу. За русским писателем еще с колыбели тянется дружная вереница кровавых следов и поступков. Американский писатель как-то раз гулял со своими друзьями по цветущему весеннему саду, где все общество наслаждалось плавно текущей беседой. Потом все отправились в ресторан и там тоже наслаждались. Русский писатель как-то раз стоял со своими друзьями в подворотне, где уверял, что ему якобы вчера заплатили гонорар в размере тысячи рублей ни за что, просто так – из-за уважения к его таланту. После чего все отправились нюхать клей и закусывать сухарями. У американского писателя отличная память. Русский писатель давно все забыл. Но… И еще раз но… Пускай русский писатель уродлив и его всякий обидеть может! Не этим он берет и привлекает, а совсем другим – своими персонажами, которые любят добро, а зло ненавидят, потому что персонажи русского писателя не могут любить зло. Стоит такому персонажу увидеть зло, как он моментально подбегает к злу со всех сторон, хватает его за уши и титьки и начинает доить. Злу некуда деваться, и оно исчезает. Русские писатели уже практически очистили мир от зла, поэтому американские писатели вынуждены разыскивать его в самых тайных закоулках чуть ил не с лупой. Тут самое интересное. Персонажи американских писателей абсолютно несексуальны, живых гениталий никогда в лицо не видели, а если и видели, то ничего не поняли, а если и поняли, то только в плане осуществления демократических свобод. Для американских лирических героев половой орган не представляет ни малейшего интереса, поскольку совершенно бесполезен в борьбе за права человека. То ли дело персонажи русских писателей! Для них “хуй” – это хуй, а “пизда” – это пизда, потому что русские писатели принимают мир во всей его сложности и – Боже мой – они рады этому миру. У русских писателей во всех романах, повестях, рассказах и газетных заметках есть голое тело. А мат? О, русский писатель не может без мата, он с ним ложится и встает. Русский писатель никогда не боялся вставить в ткань своего повествования слово “жопа”, а вот американский писатель десять раз содрогнется, потом напишет, наконец, - “жопа”, в последний момент испугается и напишет – “сюртук”. Если американский писатель пишет слово “блядь”, то в итоге он все зачеркивает и пишет “картошка”, а если русский писатель пишет слово “блядь”, то он ничего не зачеркивает и не скрывает. В этом и парадокс – раскованный в жизни американский писатель в своих книгах напоминает сейф, застегнутый на все пуговицы и покрытый сверху черным одеялом. То ли дело русский писатель! Пусть он жалок и смешон наяву, но зато какая прелесть его книги! Вот два романа. Первый – американский. Называется – “Как одни мулат сразу десять негров обманул”. Роман, разумеется, о национальных проблемах, ведь все американские писатели (а все они или негры, или мулаты) пишут только об этом. В большом негритянском поселке мулат только один. В конце романа негры хватают мулата и собираются сделать ему обрезание, чтобы он ничем не отличался от негров. И вот, когда нож уже занесен в вода доведена до кипения, выясняется, что мулату уже сделали обрезание давным-давно. Негры сгорают со стыда и проваливаются сквозь землю; мулат торжествует. Откроем обычный русский роман. Женщина (почти девушка) никак не может найти себе достойного партнера. В конце романа ее спасает русский писатель, и они вдвоем уезжают в тайгу на острова, где русский писатель сочиняет свой новый роман. Все это происходит в изящном обрамлении политической и экономической суеты. Такой вот русский писатель! Когда он идет, то земля дрожит под ногами и все живое в панике разбегается или мечтает только о том, как бы его поскорее выебать. Но зато он хорошо пишет. Когда же идет американский писатель, все только рады, все хотят ему дать, поэтому он и пишет, откровенно говоря, херово, потому что человек пишет хорошо только тогда, когда ему не дают, а кто и когда не давал американскому писателю? Разве что только в прошлом его воплощении, когда он был русским писателем. Ничего, пройдут года, русские писатели соберутся и отделают американских писателей не только литературно, но и физически, и тогда будет небо в алмазах и наступит новая жизнь, совсем непохожая на прежнюю.