Любить Родину беззаветно — это примерно значит: покупать на все свои деньги одни только лотерейные билеты, оставляя себе только на соль и хлеб. И не проверять их.
Если бы в 45 году мы двинули бы дальше на Запад, дошли до самых США, то по типу Суворов–Рымнинский, Потемкин–Таврический — маршал Жуков звался бы Жуков–Колорадский.
Да если б и были у нас свободные президентские выборы, голосовали бы подавляющим большинством не за Иисуса, а за Варавву.
Всё будет у всех. У каждого мертвого будет припарка. У каждой козы — баян, у каждой свиньи — по апельсину, у каждого барана — новые ворота.
О необходимости вина: от многого было б избавление, если бы, допустим, в апреле 17 года Ильич был бы таков, что не смог бы влезть на броневик.
Да мало ли от чего дрожит рука? От любви к отечеству.
Замечаю в канун 56–й годовщины Октября: я умею кривить морду только слева направо, справа налево не получается.
Почему я должен болеть за арабов? Ни один араб меня еще ни разу не похмелил.
Какого им еще мессию? И что он сможет добавить к тому, что Тот уже сказал? Этот, ихний, будет молчать и заниматься судопроизводством.
А в ответ сказать какую–нибудь гадость, например: "Служу Советскому Союзу".
— Куда ты ведешь нас, безумный старик?
— А хуй его знает, я сам заблудился.
Карамзин изобрел только букву "ё". Х, П и Ж изобрели Кирилл и Мефодий.
Розанов цитирует Гоббса: истина вроде той, например, что сумма углов треугольника равна 180 градусов, не обошлась ни в одну каплю крови, поскольку это истина, не затрагивающая ничьих интересов.
Очень хорошо у Саши Черного: "Вся страна с надеждой ждет, кто ее погубит".
Глаза у него глубоко спрятанные и с каким–то плещущим сиянием и мутью. С чем бы их сравнить? Вот вы были в уборной на станции Лобня? Там, на страшной глубине, в отверстии, плещется жижа. Вот какие это глаза.
Ничто не вечно, кроме позора."